Cкачать
приложение
 
8 800 550 1872
Поддержи
зеленый патруль

Точечные удары

30.11.2012

Каждый раз, когда люди возмущаются точечной застройкой, чиновники говорят, что в законе такого термина не существует. Их логика: нет термина – нет проблемы. Но она есть, и все это знают. И «СК» чуть ли не в каждом номере публикует новые адреса «точечных» скандалов.

Региональная Общественная палата вернулась к теме точечной застройки. Совет палаты провел на эту тему «круглый стол». Поводом стали письма горожан: одни требуют начатые объекты заморозить, другие говорят, что им не хватает рядом магазина, парикмахерской и т.д. Конфликты из-за застройки возникают регулярно, подчас приобретают затяжной характер и чреваты обострениями. Лучшая профилактика этих конфликтов – максимум информации. Но этого как раз нет. Вернее, процедура «оглашения» будущих строек соблюдается, но формально. Объявления о намерении что-то построить публикуются в официальном печатном органе мэрии и Гордумы, людям дается месяц на то, чтобы отреагировать, но, как отметил депутат Гордумы Геннадий Антонцев, тиража этой газеты не хватит, чтобы раздать по экземпляру на каждый многоквартирный дом, это не информирование, а издевательство.

Публика – дура, чиновник – молодец

Средством профилактики могли бы стать публичные слушания, но они давно превратились в способ манипуляции общественным сознанием в пользу власти, застройщика или его конкурентов.

Люди плохо откликаются на объявления о проведении собраний, к тому же слушания имеют рекомендательный характер. Когда выгодно, ими прикрываются, в противном случае результаты слушаний просто игнорируются. Чиновники предпочли бы вообще не принимать во внимание мнение людей. «Публичные слушания должны проводиться, когда есть отступление от регламента, а если его нет – то спрашивать людей не надо, только информировать», – сказала Алла Садретдинова, зам. главы администрации Ульяновска.

Уполномоченный по правам предпринимателей Анатолий Сага тоже предлагает ориентироваться не на общественное мнение, а на закон, даже если он плох: «Почему, пройдя всю процедуру сбора документов согласно закону и имея на руках разрешение на строительство, предприниматель не имеет права реализовать свою инициативу? Бизнесмены – тоже часть народа».

Законов в этой сфере предостаточно: градостроительный кодекс, генеральный план, правила землепользования и застройки со схемой зонирования, план по сохранению объектов культурного наследия, и все-таки… «У нас ведется строительство часто самовольно, без разрешения», – заявила глава города Марина Беспалова на одном из недавних совещаний.

Она, очевидно, не успела сговориться с Аллой Садретдиновой, потому что та в ходе «круглого стола» утверждала, что все в городе делается по закону. Но почему тогда современный Ульяновск – это архитектурная катастрофа? Неужели генплан предусматривал строительство элитного спального района в исторической части города, между улицами Гончарова и Мира, или высотки около исторического здания пожарной части? При этом в центре не нашлось места для общественно значимых зданий архива и Краеведческого музея. Помнится, генплан тоже прошел слушания… Нужно было видеть притворное удивление, какое изобразила Садретдинова, когда во время «круглого стола» ей указали на вопиющий пример китчевой точечной застройки – жилой дом из красного кирпича, который выпирает над северным корпусом гостиницы «Венец». Он торчит над «Венцом» уже несколько лет, ломая архитектурный ансамбль и бросая вызов вкусу, а чиновники от архитектуры все еще разыгрывают по этому поводу невинность. А ведь они разрешили строительство этого кариозного зуба. Это один из множества примеров. Генплан подстраивается к деньгам и большому бизнесу, а не наоборот.

Поэтому, я считаю, Ульяновск практически утратил свое значение исторического города. История пала жертвой денег, на очереди – экология?

Лезут под экскаватор?

На 15 суток!

По мнению депутата ЗСО Алексея Куринного, в борьбе с точечной застройкой помочь могла бы независимая экспертиза, которая проверяла бы законность разрешительных документов на строительство, выдаваемых администрацией. А поскольку этого нет, людям своими телами приходится перегораживать дорогу технике, чтобы не допустить сноса деревьев и строительства непрошенного объекта. «Жители кидаются под технику – и никто с них за это не спрашивает», – намекнул Сага. Алла Садретдинова ухватилась за эту мысль: «Где полиция? Когда жители лезут под экскаватор – это нарушение общественного порядка. В Краснодаре за это на 15 суток сажают». Чиновница, по сути, предлагает бороться не с точечной застройкой, а с теми, кто ей противостоит. И если бы люди не бросались под трактора, в городе, наверное, сегодня не осталось бы ни одного островка зелени.

Сквер около дома по улице Промышленной, 36 был спасен только потому, что люди с отчаяния перекрыли улицу. То, что сегодня строится и вырубается, делается преимущественно втихаря (речь не идет о микрорайонах комплексной застройки). Как сказал Куринный, у нас и генплан – секретный документ, к нему трудно получить доступ. Депутат Гордумы Геннадий Антонцев заметил: на сайте горадминистрации он дан в таком низком разрешении, что разглядеть отдельные объекты там невозможно.

В триаде «общество – бизнес – власть» интересы общества сегодня задвинуты на периферию.

Анатолий Сага считает, что страдают как раз предприниматели, а из-за предвзятого отношения к бизнесу город теряет инвестиции и рабочие места: «Даже открывшийся киоск – это три новых рабочих места и несколько видов налогов». Но, думается, от безумной градостроительной политики Ульяновск может потерять больше. Он может потерять тех, ради кого эти инвестиции делаются.

Например, уже сегодня половина ульяновских школьников имеют заболевания органов дыхательной системы, а треть первично диагностируемых заболеваний – из той же категории. Это следствие размножения автомобильного транспорта при сокращении зеленого фонда, который вырубают эти самые «инвесторы» при попустительстве власти. От всего этого, включая архитектурную безвкусицу, хочется бежать, и тут не поможет никакое «министерство хорошего настроения».

Инвесторы тоже лгут

Бизнес, между прочим, тоже ведет себя нагло. На «круглом столе» рассказали, как некий предприниматель заявил, что собирается построить физкультурно-оздоровительный комплекс (Московское шоссе, 100б), получил разрешение, но вместо фитнес-центра открыл ресторан, который с первых дней работы надоедает жителям своим шумом. При этом мэрия, которая дает разрешения, оказывается, ничего не может сделать с этими лгунами. «Контроль за нарушением эксплуатации – не полномочия города», – говорит Садретдинова и переводит стрелку на Госархстройнадзор. Посмотрим, как это ведомство отреагирует, например, на строительство так называемого «зимнего легкоатлетического манежа», то есть очередного торгового центра на месте стадиона «Спартак». Если помните, на месте ТЦ «Версаль» должен был быть «Конгресс-холл», ну и где он? И какова была реакция стройнадзора?

«При смене профиля объекта нужны вторые общественные слушания», – считает председатель Общественной палаты Нина Дергунова. В решении совета палаты по проблеме точечной застройки предложено уточнить процедуру публичных слушаний, улучшить информирование граждан о предстоящих стройках, глубже вовлекать их в процесс градостроительства: проводить опросы жителей домов, создавать рабочие группы с участием экспертов и простых граждан на стадии проработки проектов. «Есть города, где публичные слушания носят обязательный характер», – напомнил Геннадий Антонцев.

Прямая демократия

«Как можно с помощью голосования решить, что строить?» – усомнилась зампредседателя палаты Татьяна Сергеева. Она не верит, что граждане могут принять компетентное решение по таким вопросам, и предлагает оставить последнее слово за экспертами. Что делают с Ульяновском профессиональные архитекторы, градостроители, дорожные строители, озеленители и прочие «эксперты», мы видим воочию. По сути, Сергеева не верит в механизм прямой демократии, который успешно работает, правда, не у нас, а, например, в Австралии и Франции.

Там без гражданских ассамблей или гражданских комитетов, состоящих из простых людей, отобранных случайным образом, местные вопросы в принципе не решаются, и наши чиновники, регулярно наезжающие в Страсбург, об этом знают. Строить ли парикмахерскую, дорогу или разбить парк – подобного рода решения там принимаются на локальных референдумах.

Но такая система предполагает большую активность граждан и исключает снобизм власти.